В статье рассмотрены фибулы первых веков нашей эры, найденные на памятниках оседлого населения Прикамья — Приуралья (бассейны р. Кама и ее основных притоков — р. Вятка, Ик, Белая). На этой территории представлены памятники пьяноборской, ранней и развитой кара-абызской, средней и развитой гляденовской, мазунинской и азелинской культур. Для сравнения привлечены сведения о находках в среде сарматских групп Поволжья, Южного Приуралья, а также из Средней Азии и Сибири. Хронологический спектр охватывает I—III вв. н.э., но по отдельным культурам имеются существенные отличия. В наиболее ранний период (I—II вв.) фибулы поступают практически исключительно к пьяноборскому населению, в синхронных памятниках ранней кара-абызской культуры они единичны и типологический набор отличается. В поздний период (III в.) фибулы (всех групп) поступают преимущественно к мазунинскому населению (в центральной части региона), лучковые одночленные также широко представлены у азелинских групп (в западной части региона). У позднего кара-абызского населения (южная часть региона), занимающего промежуточное территориальное положение между лесной зоной и «сарматскими степями», фибул практически нет. Гляденовские группы (восточная часть региона) являются дальней периферией, практически лишенной фибул. Создается ощущение, что тесных контактов между синхронными группами не было. Типологический спектр и картография находок в лесной и степной («сарматской») зонах показывают, что логически предполагаемые маршруты — вверх по Волге или от сармат Южного Урала через Белую — не подтверждаются реальными находками. Набор фибул демонстрирует разное направление связей. Для некоторых групп фибул (Амброз-5 — Авциссы, Амброз-10 — сильнопрофилированные, Амброз-12 — с кнопкой) возможно поступление через Среднее и Верхнее Подонье. Для наиболее распространенных (Амброз-15 — лучковые, Амброз-13 — с завитком) вопрос пока остается открытым.

The article examines fibulae of the first centuries AD which were found on the monuments of the settled population of the Kama region and the Urals (the basins of the Kama River and its main tributaries the Vyatka, the Ik, the Belaya). This territory contains monuments of the ‘Pyany Bor’, early and late ‘Kara-Abyz’, middle and late ‘Glyadenovo’, ‘Mazunino’ and ‘Azelino’ archaeological cultures. For comparison, information about the finds among the Sarmatian groups of the Volga region, Southern Urals, and from Central Asia and Siberia was used. The chronological spectrum covers the period of I—III centuries AD, but there are significant differences among individual archaeological cultures. In the earliest period (I—II centuries) fibulae come almost exclusively to the ‘Pyany Bor’ population; in synchronous monuments of the early ‘Kara-Abyz’ culture they are rare, and the typological set is different. In the late period (III century) fibulae (of all typological groups) come mainly to the ‘Mazunino’ population (in the central part of the region), fibulae are also widely represented among the ‘Azelino’ groups (in the western part of the region). The late ‘Kara-Abyz’ population (southern part of the region) occupying a territorial intermediate position between the forest zone and the “Sarmatian steppes” has practically no fibulae. The ‘Glyadenovo’ groups (eastern part of the region) are the far periphery, practically devoid of fibulae. It seems that there were no close contacts between the synchronous groups. The typological spectrum and cartography of the finds in the forest and steppe (“Sarmatian”) zones show that the logically assumed routes — up the Volga or from the Sarmatians of the southern Urals through the Belaya — are not confirmed by real finds. A set of fibulae demonstrates different directions of connections. For some groups of fibulae (Almgren-242, Almgren-87, Almgren-204) entry through the Middle and Upper Don region is possible. For the most common ones (Almgren-156, Almgren-192(?)), the question remains open.